А еще в моей жизни тогда большое место занимал спорт. В 10 классе я уже был КМС по футболу и играл за известный тогда красноярский клуб. Так я и разрывался между тренировками и репетициями, пока учитель не убедил меня, что в 30-35 лет моя спортивная карьера закончится, а музыкой я смогу заниматься хоть до глубокой старости. До сих пор благодарен за тот добрый совет все тому же Олегу Эрро. Сосредоточившись на музыке, я экстерном закончил сразу два отделения Красноярского музыкального училища - духовое и народное. Поступив туда, я за одну сессию сдал сразу все по третий курс, включительно. Такая была подготовка. Сейчас даже не знаю, как это у меня получилось, он, судя по всему, Олег Эрро неплохо меня натаскивал и теоретически, и практически. Действительно, я тогда играл довольно сложные вещи. Уже после училища я попадаю на срочную службу в Тихоокеанский флот, на полтора года в морскую пехоту. Прошёл там полностью подготовку, было у меня две командировки. А потом командир решил организовать штатный оркестр полка, и вот я опять вернулся к любимой музыке. Там меня заметили, и дальше я попадаю в Оркестр Тихоокеанского флота «Чайка». В те времена это был блистательный военный коллектив, которому, кстати, официально было разрешено играть джаз. Мне посчастливилось с ними пройти от Севастополя до Владивостока южным путём, с заходом в Сомали, Индию и ряд других стран. Мы там работали на разных посольских мероприятиях. Было это где-то в 1968-1971 годах.
После флота я поступаю в Институт культуры, в Улан-Удэ, где создавали вокально-инструментальный ансамбль, который, пока я учился, считался лучшим в регионе. Раньше, если помните, были такие конкурсы «Алло, мы ищем таланты» и «Вокально-инструментальный ансамбль». Как раз в 1972 я довёл этот коллектив до Москвы, где в итоге мы взяли приз зрительских симпатий. Нам сразу предложили штатные места в Москонцерте и гастроли. Но мы же еще учились, а потому вынуждены были отказаться от столь заманчивого предложения., Между прочим, прошли мы тогда вместе с ансамблем «Ариэль», который в итоге и остался в Москонцерте, а позже прогремел на всю страну.
В тот же период я недолго поработал музыкантом в команде И. Кабзона. Должен сказать, что Иосиф Давидович был очень требователен, но доброжелателен к членам своего коллектива. Потом была работа на БАМе, но, в конце концов, судьба опять привела меня в Абакан. Шел я тогда сразу по двум направлениям – административному и музыкальному. Между прочим, как администратор я дослужился до замминистра по культуре Республики Хакасия.
В те далекие годы в Москве появилась такая кафедра джазовой импровизации, которая сейчас переросла в Академию джаза Бутмана. Я десять лет подряд ездил туда на месячные стажировки. Моими учителями тогда были Бриль, Левиновский, Гаранян, известные джазовые критики Петров и Баташов. А с начала 1990-х я уже плотно обосновался в нашем музыкальном колледже, где работаю и поныне.
Справа директор академии джаза – Овчинников Павел Леонидович.
С 1998 года, когда я пришёл в колледж в качестве директора. Я сразу провёл джазовый фестиваль и начал формировать здесь биг-бэнд в основном из учащихся колледжа. Должен сказать, что зерно это упало в уже хорошо удобренную почву. Ведь еще до нас, с начала 1980-х в Хакасии гремел биг-бэнд, под управлением Александра Куца, через который прошли многие хорошо известные сегодня в Хакасии музыканты. Именно тогда Абакан и стал одним из центров притяжения для джазовых музыкантов со всей страны, регулярно проводились замечательные джазовые фестивали. Мы ведь в конце 90-х тоже создавали оркестр для фестиваля, а уже позже, через год, мы открыли в нашем колледже очное отделение. Я пригласил тогда ряд преподавателей из Тайшета, готовых джазменов. Вот, считайте, с 1999-2000 наш биг-бэнд успешно живет и развивается.
Оля, моя одногрупница по институту. Не виделись 50 лет.
Хороший вопрос, спасибо! Часто нас представляют как «ансамбль Биг-Бэнд», в то время, как ансамбль это ансамбль, а биг-бэнд это отдельная категория, это оркестр! «Большой оркестр», если в прямом переводе. Но, так как мы играем джаз, музыку с американскими корнями, то так и называемся.. Леонид Утесов, у которого был классический биг-бэнд, назвал его эстрадным оркестром. Ну, тогда время было такое, государство оказывало давление на джаз, а обычные люди просто любили хорошую музыку. Что касается нас, то есть ансамбль до девяти человек, который называется комбо. Это основа, своеобразное ядро коллектива. Расширенный состав это двадцать семь человек, если без скрипичной группы. В Москву ездили двадцать пять человек, таковы были условия. Хочу сказать, что отбор был довольно жестким, так как я сразу поставил условие, что тот, кто пропускает репетиции, не поедет. В итоге я не взял шесть человек.
Да, конечно, был отбор. К примеру, предварительно мы заняли Первое место по России в Крыму. Посылали туда видеозапись, потом начинается отбор, члены жюри смотрят и оценивают. Вот, по этим видеозаписям, значит, и мы были вызваны. Огромную помощь нам оказал «Фонд Игоря Бутмана», нашего всемирно известного саксофониста, который и проводил этот конкурс. Свозить всю нашу «банду» в Москву и обратно стоило более миллиона рублей. И они эти средства посчитали возможным нам выделить. Прилетели мы в Москву, а там еще, помимо нас, 100 коллективов. Это считайте, каждый регион прислал свой лучший коллектив. На самом деле, они уже все являются победителями! Но, как ни странно, среди нас не ощущалось конкуренции, а напротив, фантастическая атмосфера единения людей, объединенных одним делом. Только представьте, играет Оркестра Бутмана, потом оркестр Гараняна и так на семи площадках Москвы - Эрмитаж, улица Горького и т.д. И мы на центральной площадке, а за спиной у нашего оркестра Кремль. Вот, такая атмосфера! Нам очень повезло в том, что когда мы доигрывали последние такты, полил дождь, как из ведра, и некоторым участникам это очень помешало, так как дождь залил и часть аппаратуры. Я позже подумал, а что, если бы это случилось с нами? Прилетели, не сыграли и вернулись... Ужас!
Конечно, организация там на высочайшем уровне. Все решалось сразу и очень доброжелательно. По сути, отбор произведений произошел еще до нашего прибытия в Москву, на основании присланной ранее видеозаписи, а мы были отобраны для гала-концерта победителей. А какие были принципы отбора? Во-первых, звучание оркестра. Во-вторых, качество. В-третьих, сложность репертуара. Я не хочу сказать, что мы были лучшие. Это не будет объективной оценкой. На мой взгляд, там были лучше нас в сто раз коллективы, но мы очень удачно выбрали тактику. А в чем обычно тактика биг-бэндов? Оркестр сыграл главную тему, выходит звезда, одна или вторая, третья. Это солисты и они наворачивают импровизацию. У меня играл весь состав. Представьте себе, всем известный «Полет шмеля» Римского-Корсакова, пятиголосие с саксофонами, в бешеном темпе. Так никто не играл! Потом, когда прекрасный композитор, дирижёр, Народный артист РСФСР Вячеслав Овчинников встал и выступил, он сказал мне, что большая была бы потеря, если бы мы не приехали. Почему? Вы нас кое-чему научили... Я тогда крайне удивился.
Публика на подобных концертах разная, а музыканты, конечно же, хотят себя показать. Ну, например, начинают играть модальный джаз, а он без тональности. Далеко не все такое понимают, а многие и просто уходят. Я перед пьесой обычно сам в двух-трех предложениях рассказываю, что за пьеса, о чем она. Кроме того, я специально написал четырнадцатиминутную сюиту на тему всем известной музыки оркестра Глена Миллера. А начали мы играть с малоизвестной темы, которую исполняют редко, так как она технически сложная. Это Каприччио Юрия Саульского, которое сразу даёт правильный настрой и показывает потенциал оркестра. Я считаю, нам как-то удалось попасть в нужную точку. Потому, возвращаясь к началу этой темы, мы были не лучшие, но мы точно были одни из лучших.
Есть у меня такая мысль сделать небольшой блок тем шансона в джазе. Попробовать совместить, казалось бы, несовместимое. К примеру, «с одесского кичмана» или «вези меня извозчик», но в джазовом ключе. Или совсем иное – попурри на тему песен группы «Битлз». Ведь это то, что всем знакомо, но сыграть это хочется совершенно иначе, по-своему. Кстати, будучи приверженцем джаза, я очень благодарен рок-музыке за то, что она в какой-то степени невольно «прикрывала» и спасала джаз в 60-е, 70-е и начале 80-х тем, что приняла основной огонь советской пропагандистов на себя. Нам в эти годы было проще работать.
Возвращаясь к нашему биг-бэнду, скажу, что он у нас, в первую очередь, не концертный оркестр, а учебный. Мы как некий учебный факультатив. Сейчас первая и самая главная наша задача это государственный экзамен, а потому занимаемся мы не плановые 2 часа, а значительно больше, порой до 6 часов. Плюс, если это нужно, я отдельно работаю с некоторыми учениками по мере возможности. Это серьезный и скрытый от посторонних глаз труд. Зная весь оркестр, я каждому пишу партию, исходя из его индивидуальных возможностей. А дальше постепенно развиваем и подтягиваем уровень каждого отдельного музыканта. Это непрерывный процесс. В нашем колледжде комфортно работать еще и потому, что как-то везло с руководителями. Сейчас нами руководит Калинина Юлия Александровна. Она музыкант, во-первых, закончила в свое время академию, она теоретик сильный, все чувствует. Это человек, душа просто, она не только нам помогает. Ведь чтобы наша работа строилась гармонично, необходимо, чтобы и коллектив был как одна дружная семья. У нас к кому не подойдёшь, что не попросишь, все тебе помогут. Лично мне здесь очень комфортно работать. Еще одна у меня мечта, чтобы как можно больше людей видели наши отчетные концерты. Ведь любое отделение нашего колледжа к выпуску дает фактически уже фирменную концертную программу. Ну, так давайте её на город работать! Так что планов много и я с оптимизмом смотрю в будущее.
Вопросы задавал Роман Максимов
Фото- и видеоматериалы из личного архива Евгения Аркадьевича Ляха
Фото- и видеоматериалы из личного архива Евгения Аркадьевича Ляха